Вы вошли как Гость
Группа "Гости"Приветствуем Вас Гость!
Суббота, 18.11.2017, 22:18
Главная | Регистрация | Вход | RSS

Наш опрос

Оцените наш сайт
Всего ответов: 414

Поиск

Мы ВКонтакте

Погода в Колежме

Статистика сайта

Вагин А.В. Поморский Берег. Продолжение

Главная » » КОЛЕЖМА В ХУДОЖ. ЛИТЕРАТУРЕ


Вагин А.В. Поморский берег
Поморский берег
Окончание

К началу

В первые годы беломорских поездок мы собирались подработать на этом промысле. Я заранее послал письмо со списком будущей "бригады”. ВГ в то время еще не вышел на пенсию, был заместителем председателя колхоза. Его ответ был скорый и категоричный:
«О приезде не может быть и речи. Приезжайте Все!»
Тогда приехать мы не смогли. Но потом я неоднократно удачно зарабатывал на водорослях вместе с дедом.

Ставлю варить глухаря на медленный огонь, а пока жарю утреннюю навагу. Люблю обваливать рыбу не в муке, а в манке. Она получается хрустящая, как будто, в сухарях.

Дед, наконец, оставил водоросли. Вертит самокрутку, смотрит, как шкварчит на сковороде масло. Видно, что устал.
Рыба готова. Устраиваемся на улице, стоя за высоким столом. В избе еще вечером, в темноте насидимся.
– Ну, что, Григорьич?
– Так давай, Саня, если есть! Вот я в больнице раз лежал – рука, простреленная на фронте, о себе напомнила – так мужики там каждый день «соображали», но я сразу решил: попал в больницу – так лечись. Не пил тогда три недели подряд, так будто б даже лучше себя чувствовал. Ну, разливай, допьем остатки, а потом мозги у нас будут чистые – чистые.

Обильно закусываем жареной рыбой и сладким репчатым луком. Доедаем последние запасы хлеба.

Ветер немного стихает. Замечаю вдалеке между островками поморскую лодку. Разглядываем ее в бинокль. Недоумеваем, кто в такую погоду может быть в море?

На всякий случай ставим полный чайник на огонь. Это святое. Вдруг люди с моря мокрые, озябшие придут. Надо, чтобы могли сразу согреться чаем. А поесть они себе и сами сварят.

Дед не может успокоиться, все прикидывает, кто это? Разводим рядом с избушкой большой костер, чтобы с моря было хорошо видно. Ветер раздувает смолистые дрова. Быстро темнеет. Лодку уже трудно разглядеть. Плохо в штормовом осеннем море.
Я сразу вспомнил, как несколько лет назад мы оказались в этих местах также в сентябре. Двое моих друзей были здесь в первый раз. Приятно бывает пригласить с собой нового человека, и в его расширенных зрачках еще раз увидеть отражение ставшей привычной для тебя красоты Севера. Конечно, я чувствовал особую ответственность за успех той поездки.

Сначала пожили вместе с Василием Григорьевичем в этой самой избе, вдоволь полазили по Мягострову. Была рыбалка, "сто граммов”, разговоры на вечные темы и все такое прочее. Потом нам захотелось куда-нибудь самостоятельно съездить, решили напоследок расширить представление о Белом море. Выбрали один из небольших островов. До него примерно час – полтора идти под мотором. Собрались, подловили прилив и пошли. ВГ очень беспокоился, потому что погода была свежая.

До острова дошли без приключений. Там изба, печка, можно переночевать, если что.
Остров сам небольшой, вытянутый, длинная узкая полоса леса начинается от избы.

Заглянули в лесок, а там грибов огромное количество. Никто из нас такого раньше не видел. Да в средней полосе такого и не бывает.
Белые, подосиновики, и все молодые, крепкие. Расстелили мы по бортам два офицерских плаща и начали таскать грибы в лодку. Сначала брали целиком, потом только шляпки. Корзина за корзиной. Ни одного червивого нет. Искать не надо, только режь и носи. Увлеклись, конечно. Куча стала выше бортов. Нижние уже давятся. Пришлось остановиться, хотя конца-края им не видно было.

Начало смеркаться, а прилива все нет. Сидим, решаем, как быть? Если ночевать, грибы могут пропасть. Их много, и дождик с неба моросит. Если ехать, то по темному придется. Пока еще прилива дождемся.

Решили все-таки ехать. Не хотелось пол ночи с незнакомой печкой возиться, тем более спальников с собой не было.

Помню, лодку сняло в глубоких сумерках. Мотор завелся сразу. Пошли. Днем я все опасные камни по большой дуге обошел, а в темноте ближе к берегу жался, и в какой то момент мы оказались прямо среди валунов. Волны кругом пенятся. Сидим в лодке мокрые, усталые, замерзшие. Не хватает только еще в воду попасть, кажется, и барахтаться не будешь. Тогда я люто пожалел, что не остались ночевать на грибном острове.

Сбавили ход, обходим каждый камень. Больше всего боимся тех, что на поверхности не видно. Волна как следует не дает рассмотреть, что там спереди, зато их хорошо видно, когда прошел рядом. Наконец миновали страшные валуны. Вижу только темную полосу леса, стараюсь идти параллельно берегу. Потом и лес пропал из виду. Куда иду – не знаю, кругом темнота. Усталость давит. Тогда эти края я знал мало, потом уже изучил. Можно сказать, в какой-то момент что-то вроде отчаяния подкатило.

Вдруг вижу огонь. Сразу понял, что ВГ запалил для меня костер на берегу. В душе волной поднялась благодарность.

Дальше было все просто. Через полчаса подрулили прямо к избе.

Дед говорит:
– Я думал, ты не поедешь, ночевать там останетесь.
– А, что же тогда костер?
– Это – на всякий случай!

Потом несколько лет он поминал мне этот поход.
– Как же ты проехал? Ты же не знал дороги.
Для меня его вопрос, конечно, был в высшей степени приятен.

А в тот год, весь следующий день был посвящен грибам. В большой избе жили, а маленькую жарко топили. Вся печка и потолок были увешаны грибами. Много, конечно, выкинули, когда чистили, но и то, сухих получилось около четырех килограммов.

На острове время летит быстро. Уже упакованы к отъезду коробки с брусникой и клюквой. Ходили в лес вдвоем, спилили несколько березовых капов. С трудом притащили их к лодке. Решаем, что из них сделать. Сети сняты и перебраны. Высушенные водоросли плотно утоптаны в кули. Груз получается большой.

Вчера первый раз было северное сияние. Скоро-скоро пойдет гусь. Но я опять не смогу его дождаться. Надо возвращаться домой и готовиться к большой экспедиции. Всего не ухватишь. Но грех, с другой стороны, жаловаться. Бывало, за один сезон удавалось видеть цветные сполохи сначала на Белом море, а через пару месяцев – не уступающее по красоте полярное сияние у берегов Антарктиды.

По вечерам в избе обсуждаем очередной приезд ВГ зимой в Москву. Он уже был у меня один раз. Выяснилось, что проблем с ним нет никаких. Дед сам прекрасно ориентировался в городе, когда я был занят на работе. Легко освоил метро и автобусы до моего дома. Теперь предстоит побывать в нескольких музеях, в первую очередь пойдем в музей Советской Армии.

Наперед скажу, что там деда ждало разочарование. Мы просмотрели все этажи, но не нашли тогда ни одного упоминания о маршале Жукове. Зато увидели бронированный орденами пиджак Устинова.

Кроме того, краем уха услышали сообщение экскурсовода о том, что немецкая армия имела очень мало автоматического оружия. Дед был обескуражен.
– Они же нам на Мурмане под Печенгой головы поднять не давали своими пулеметами!

Настал день отъезда. ВГ встал затемно, нервничает.
– Саня, надо собираться! Чужого не бери, но и своего не забывай. Вода придет быстро!

Лодка сейчас лежит бортом на сухом песке. Стаскиваем в нее все вещи. Закрываем брезентом, сверху остаются только весла и смотанный парус. Ружье до деревни не разбираю, в протоках может быть утка.

Пьем напоследок чай и доедаем холодное мясо. В остывающей избе дверь настежь. Дед кладет за печь несколько охапок сухих дров.
– Сухо полено в избе должно быть, Саня!
Последние полчаса ждем воду сидя в лодке. Прилив волнами наступает на берег. Пес занял любимое место на носу. Очередная волна прошла, оторвав сперва нос, а затем и корму от дна.
Все! Можно ехать.

– Ну, прощай Мягостров! Увидимся ли когда-нибудь еще?

В протоках ВГ успокаивается. Ветер попутный. Должны попасть в деревню вместе с приливом.

– Вот в этом самом месте, Саня, один год шли мы с мужиками на лодке. Смотрим – лось протоку переплывает. Рога на голове огромные, как кусты. Ну, как тебя убивать, красавца такого?
– И что, убили?
– Убили, конечно. Да на старости лет, будто б, жалко стало.

В деревне топим баню, паримся, отмываем островную копоть.
Вечером плотно ужинаем. Дед просматривает свежие газеты. Бабушка вкратце сообщает новости по стране и местные.
– Пишут, оказывается, Есенин-то не сам повесился – помогли ему.
– А наши-то вдвоем ходили, лося убили. И хорошо! У обоих ведь семьи.

Рано утром в очередной раз укладываюсь. Дед ревниво смотрит, не мало ли я увожу трофеев. Нет, все в порядке. Рюкзак одному не надеть. Пытаюсь еще сверху прикрутить капы. Березовые наплывы пока совсем сырые, по весу больше напоминают камни. Дед кричит:
– Саня, пни-то брось, другой год заберешь!

Пора прощаться. Так что же, Василий Григорьевич, нас объединяет, таких разных? Ведь не только возможность ездить друг к другу?
– Да, Саня, не только. Ну, до свидания! Напиши, как доехал.

Подходит бабушка, светло улыбается. Видно, что в молодости была она красавицей.
– Твои-то дома, наверно, соскучали? В добрый путь, Саша!
– До свидания, всего Вам хорошего. И спасибо за все!

В девяностых годах режим работы у нас изменился. Каждую осень теперь я был занят в экспедициях у берегов Камчатки и не мог больше ездить на север. Ежегодно я получал посылки с корюшкой и клюквой. Что-то отправлял в ответ. Мы довольно часто переписывались. Дед сообщал, как прошла у него очередная "навигация”. " Похожу еще, пока душа в груди бьется!” – писал он. Беспокоился, не стал ли я "новым русским " или "не вступил ли в какую банду?”. И высказывал на этот счет свою точку зрения: "Саня, гляди, не жили богато и нехуй начинать!”

Он не особенно хвалил новую жизнь, писал, что и у них бардак, а «новый председатель колхоза не очень-то склонен к его руководству». Но и не унывал, сообщал, что они с бабушкой завели "сталинскую корову” – козу, что пенсии им на еду вполне хватает, а из одежды ничего не надо.

Позднее, в одном из последних писем говорил: «Мафия в деревне подымает голову. Но я предупредил их о каре. Сказал, если кого из моих или Саню тронете – перестреляю всех». В конце письма, где в советские времена обычно была просьба прислать запчасти, махорку или круглые батарейки для транзистора, теперь стояла решительная фраза: «Саня, подвернется случай, пришли гранаты Ф-1, пару штук с запалами: жизнь пошла такая, что на старости лет надо держать порох сухим».

В очередной раз, вернувшись из рейса в начале зимы, я обнаружил письмо с Белого моря. Почерк был незнакомый. Бабушка сообщала, что дед прошлым летом занемог и в море не бывал, на берегу в лодке посидит, покурит и обратно идет домой. Осенью лежал в больнице в Петрозаводске и Беломорске. "Последний месяц, – писала она, – очень тяжёлый был, дед так страдал, но на ногах до последнего ходил, все в доме перерыл – ружья' искал, что застрелюсь. Но умирал легко, у меня на руках. Саша, приезжай, пока я еще жива, а потом не будет меня, дак сыновья наши будут, дед им наказывал, чтобы с тобой дружбу не теряли. Да и хватит, Сашенька, ездить далёко по тем морям – шторма такие, самолёты падают, землетрясения. В газетах прочитаю или в телевизоре увижу опять тебя вспоминаю и бога молю – ”спаси и сохрани”.

Вагин Александр Владимирович.
Борт СТМ "Андрей Смирнов”      
Берингово море. Ноябрь 2000г
    

P.S. Через шесть лет не стало Анны Николаевны. Народу в Колежме, как и во всех российских сёлах, становится всё меньше. Но сыновья, не оставили образа жизни своих предков. Живут честным трудом - морем и лесом. Дочери часто приезжают погостить в родное село. У всех есть дети и даже внуки. Недавно поменяли нижние венцы и сделали большой ремонт в родительском доме. В старинном поморском жилище по-прежнему тепло, чисто и очень уютно.

К началу

Фотографии Автора к рассказу

Для более крупного просмотра щелкните на фотографию






















            Сайт Автора: www.seacoast.ru