Вы вошли как Гость
Группа "Гости"Приветствуем Вас Гость!
Воскресенье, 22.10.2017, 18:32
Главная | Регистрация | Вход | RSS

Наш опрос

Оцените наш сайт
Всего ответов: 413

Поиск

Мы ВКонтакте

Погода в Колежме

Статистика сайта

Фольклор поморского села Колежма

Главная » 2010 » Февраль » 11 » Пайкачева Анна Васильевна
22:10
Пайкачева Анна Васильевна
Пайкачева Анна Васильевна (с. Колежма)
 
Тип персоналии: сказочник
Тип литературы: Русский фольклор
Годы жизни: умерла от чахотки в 1909
Биографические сведения: Цейтлин Г.: "Эти сказки списаны мною въ 1908 г. въ с. Колежмѣ, со словъ крестъянки Колежемской вол. Анны Васильевны Пайкачевой, умершей въ 1909 г. отъ горловой чахотки. У Анны Васильевны Пайкачевой я прожилъ въ квартирѣ около 9 мѣс. Это была молодая вдовушка съ тѣлосложеніемъ атлета, занимавшаяся столярнымъ ремесломъ. Съ мужемъ-столяромъ она прожила около 7 лѣтъ и нажила богатый домъ, хозяйство и немного денегъ. По смерти мужа она продолжала заниматься его ремесломъ. Дѣтей у нея не было. Анна Васильевна страшно любила веселье, любила танцевать, шутки и анекдоты. Но въ глубинѣ своей души она совсѣмъ не была расположена къ веселью. Дѣло въ томъ, что ея пытливый умъ мучился надъ вопросомъ о Богѣ. Она искала Бога, „настоящаго Бога”. Православная, она довольно часто посѣщала извѣстный Пертозерскій скитъ, находящійся въ 12 вер. отъ с. Колежмы, возила туда и деньги и продукты. ѣздила она туда къ какой-нибудь вечернѣ, но и здѣсь душа ея не находила спокойствія. Помню, не разъ между нами завязывались горячіе споры о Богѣ, и всякій разъ Анна Васильевна просила не говорить о томъ, что нѣтъ Бога. Это ее пугало. Она теряла почву подъ ногами, ибо возражать не могла. Когда ей начали давать книжки о явленіяхъ и чудесахъ природы, она первое время проявила къ нимъ особый интересъ, но потомъ сразу остыла, что объясняется опять-таки ея боязнью потерять своего „стараго Бога”, не нашедши новаго. Такое состояніе мнѣ кажется вполнѣ понятнымъ. Оно наблюдается въ духовной жизви не только крестьянъ, но и интеллигентовъ. Осенью 1908 г. Анна Васильевна вышла замужъ за жившаго у нея въ квартирѣ политическаго ссыльнаго и приняла, слѣдовательно, на себя новый крестъ. Ссыльный этотъ, раньше жившій въ ея квартирѣ, впослѣдствіи былъ переведенъ въ Сумскій посадъ. Аннѣ Васильевнѣ, слѣдовательно, пришлось бросить „свое теплое, витое гнѣздышко” и хозяйство и перебраться въ Сумскій посадъ и жить въ небольшой комнатушкѣ. Это обстоятельство безусловно не могло не отразиться на сотояніи ея здоровья. Да и въ самомъ дѣлѣ, всего за 22 версты у нея имѣется свой домъ и свое хозяйство, а она вынуждена валяться здѣсь вь чужомъ домѣ. Освободившійся отъ надзора въ 1909 г. ея мужъ повезъ ее въ Кострому, гдѣ она совсѣмъ „занемогла” и пріѣхала въ сопровожденіи его умереть въ своемъ селѣ. Полгода послѣ этого пролежала она въ постели и скончалась. Передъ смертью она выразила пожеланіе, чтобы ее хоронили старообрядцы. На Пертозерскій скитъ она завѣщала около 100 рублей."
 
Список текстов 

      1. Счастье
      2. Два братана
      3. Катенька
 
              Жанр: сказки 
              Записано: Г. Цейтлин 1908 г.
              Сведения о публикации: Цейтлин Г. Поморские народные сказки // Известия Архангельского Общества Изучения Русского Севера. 1911. № 2. С. 76 – 92; № 3. С. 180 – 200.
 
С Ч А С Т Ь Е 
 
Жили-были два братана. У одного брата были дѣти, а у другого не было. У котораго не было дѣтей, тотъ жены и говориъ:
     — Отдѣлимся отъ его. Не станемъ его дѣтей кормить.
     Отдѣлились. У котораго дѣти есть, тотъ живетъ богато, а у котораго дѣтей нѣту, тотъ живетъ бѣдно.
     У котораго дѣтей нѣтъ, до того дожилъ, што пошелъ ужъ просить. Идетъ мимо братова поля. На поли бѣлый конь да бѣлый мужикъ — пашетъ поле братово. Онъ и говоритъ бѣлому-то мужику:
     Богъ помоць. Хто тутъ пашетъ братово поле?
     — А бѣлый мужикъ и говоритъ:
     — Это братово счастье. Онъ палъ въ ноги бѣлому-то мужику и спрашиватъ:
     — А гдѣ мое-то счастье?
     А бѣлый мужикъ ему и отвѣцятъ:
     — Да было у тебя счастье — только не умѣлъ уберечь.
     Твое счастье, — говоритъ, — около березы три раза обвилось.
     Вотъ бѣлый мужикъ далъ ему клубоцекъ и плетку.
     Клубоцекъ онъ спустилъ: самъ за нимъ и пошелъ.
     Пришелъ къ озеру, а счастье около березы обвилось.
     Онъ этой плеткой рѣзнулъ три раза — счастье и проснулось и говоритъ:
     — Фу-фу-фу, какъ долго спалъ. А мужикъ и говоритъ:
     — Долго спалъ, да въ пору всталъ.
     Ну, и пошелъ мужикъ со счастьемъ къ озеру. Поставили силья, и счастье говоритъ:
     — Ты сиди здѣсь да карауль, а я опеть засну. Только хто прилетитъ, ты безъ меня не бери, а меня разбуди.
     Вотъ мужикъ и сидитъ. Вдругъ прилетѣло двѣ золотыхъ птицы, и въ силья и сѣли. Мужикъ взялъ золоту птицу одну, потомъ счастье и разбудилъ. Счастье проснулось и говоритъ:
     — Ну, не умѣлъ больше счастья имѣть, дакъ живи и съ тымъ.
     Мужикъ и спрашиватъ у счастья:
     — Куды мнѣ положить эту птицу?
     Положи, — говоригь, — въ поле въ межу. Она будетъ золотыи яйця садить, а ты неси на рынокъ да продавай.
     Мужикъ и спрашиватъ:
     — А сколько за ейны яйця будутъ давать?
     Счастье и говоритъ:
     — Я тута и буду. Вотъ мужикъ принесъ и въ поле, закопалъ въ межу. Птица стала золотыи яйця садить, а онъ сталъ на рынокъ носить продавать. Сто рублей за кажно яйце полуцялъ. Ну, мужикъ и разбогатѣлъ. Выстроилъ себѣ домъ, сталъ имѣть корабли и пароходы свои. Затымъ стала у его жена спрашивать:
     — Мужъ, скажи, откуль мы разбогатѣли-то. Онъ говоритъ:
     — Да вотъ у меня есть въ поли въ межи золота птица.
     Жена и говоритъ:
     — Ой, ошалѣлъ. Украдутъ вѣдь ю у тебя. Ходи скоре, вынеси.
     Мужикъ послушалъ жену, сходилъ да и вынесь, положилъ въ кухню подъ столъ, а самъ уѣхалъ на корабляхъ за моря покупать да торговать.
      У жены родилось два мальцика. Одного прозвали Колей, а другого — Ваней. Мужъ долго не пріѣзжалъ — жена и полюбила дьяцька.
     Одинъ разъ дьяцекъ и спрашиватъ.
     — Вы были бѣдны, отце стали богаты?
     — А вотъ, — говоритъ, — у насъ тутъ золота птиця есть. Отъ ей мы и разбогатѣли.
      Дьяцекь возьме, посмотритъ на золоту птицу и процитать на одномъ крылушки:
     — Хто это крылушко съѣстъ, тотъ будетъ царемъ.
     На другомъ:
     — Хто это крылушко съѣстъ, тотъ будетъ королемъ.
     Ну, дьяцьку и захотѣлось быть царемъ или королемъ.
     Вотъ онъ и говоритъ ей:
     — Убей эту птицу.
     — Нѣтъ,—говоритъ,—ужъ я не смѣю. Мужъ пріѣде, онъ забранитсе на меня.
     Дьяцекъ осердился ды мѣсяць не приходитъ.
     Она и приказала прислугамъ зарѣзать эту птицю да выжарить и дьяцька позватъ. Дьяцекъ пришелъ и приказалъ вынести мясо въ колидоръ, штобъ простыло. А это время Ваня да Коля бѣгали по колидору ды мясо съѣли и по костоцьки въ рукахъ только нося.
     Хозяйка прислугу послала за мясомъ, а прислуга пришла въ колидоръ и видитъ: все мясо съѣдено.
     Она пришла и говоритъ хозяйки:
     — Мяса нѣту. Коля да Ваня съѣли. Только костоцьки нося.
     Дьяцекъ и говоритъ:
     — Убей этихъ мальциковъ.
     Она послала работника на дворъ убивать мальциковъ.
     А работникъ и прислуги пожалѣли мальциковъ убить, дали имъ хлѣба и отправили въ лѣсъ. А на ихъ мѣсто убили собаку да выжарили. Принесли эту жарену собаку, положили на столъ, дьяцекъ и сталъ есть.
     Дьяцекъ мясо ѣстъ и говоритъ:
     — Говядипа хороша, но на собацину пахне.
     Она ему и говорить.
     — Ну, оны таки собацливы и были.
 
     Мальцики въ лѣсу выросли. Имъ стало годовъ по деветнадцать. Вотъ оны разъ подошли къ одному городу. На высоку гору выстали и видять: въ городи народу-то много много, вси ходятъ, ходятъ, а оны и не смѣютъ зайти въ городъ. Коля Вани и говоритъ:
     — Ваня, ты поди. Если тебя захватя — я побѣгу въ лѣсъ.
     А въ томъ царстви не было короля. И было въ городскихъ воротахъ ланпада подвѣшена, што кому ланпада на голову падетъ, тотъ и будетъ королемъ. Ваня какъ вошелъ въ ворота, ему и пала на голову ланпада-то. Сейцясъ его захватили, въ колокола затрезвонили, — и весь народъ крицитъ:
     Короля Богъ далъ, короля Богъ далъ.
     Накрутили и королемъ Ваню и поставили.
     А Коля убѣжалъ въ друго царство. За царствомъ была избушка у бабушки. Онъ къ этой бабушки и зашелъ: сталъ у ей жить, шить башмаки и кормиться.
     Плюетъ и што ни плюне — золоты слюнки на полъ.
     Бабушка сбиратъ и носитъ царевны продавать.
     Царевна у ей и спрашиватъ.
     — Да откуль у тебя, бабушка, эты золоты слюнки?
     Она и говоритъ:
     — Да вотъ есть у меня одинъ Божій целовѣкъ. Сидитъ да все плюе золоты слюнки.
     А царевна и говоритъ:
     — Приведи-ко его сюда.
     Бабушка пришла домой да Колѣ и говорить:
     — Дитятко, пойдемъ—насъ царевна звала.
     Онъ и пошелъ. Пришли къ царевни. Она наливатъ Коли вива стаканъ и говоритъ ему:
     — Пей. А онъ и говоритъ:
     — Не буду.
     — Пьешь — пропадешь — не пьешь пропадешь. Пей.
     Коля взялъ и выпилъ. Она другой стаканъ налила. Онъ другой выпилъ и сталъ онъ блевать. Блевалъ, блевалъ ды золоту маковку и выблевалъ. Царевна взяла ю да водой сполоснула и себѣ проглонула. А Колю на Буянъ-Островъ въ одной жилетки и отвезла:
     Онъ спалъ, спалъ на Буянъ-Острови. Какъ проснулся, посмотритъ, а вокругъ море. Онъ и пошелъ бродить по острову да ягоды набирать. Одну ягодку сьѣлъ, — и сдѣлались во лбу рога, на спины горбъ, а позади хвостъ. Другу ягодку съѣлъ — и сдѣлался, што лучше да краше на свѣти его нѣтъ. Потомъ онъ слышитъ — пищатъ подъ землей каки-то птицьки маленьки. Морянка была. Холодно. Онъ взелъ, снелъ со себя жалетку ды ихъ и закуталъ. Вдругъ прилетатъ птица-мать къ дѣтямъ.
     Дѣти ей и говорятъ:
     — Если бы не добрый целовѣкъ нашелся — мы бы замерзли.
     Птица и говоритъ Колѣ:
     — Куды тебѣ нать — туды и свезу. Садись ды держись.
     Коля и говоритъ ей, въ какой городъ. Она его и стащила.
     Онъ сошилъ себѣ сумоцьку эты ягодки туды положилъ, и стоитъ у царева дворця и продаватъ эты ягодки. Вышла кухарка и спрашиватъ у его:
     — Цимъ торгуешь, добрый молодець?
     — А ягодками торгую.
     — Сколько стоитъ ягодка?
     — Сто рублей.
     — Эко дѣло—дорого...
     — Я тебѣ и такъ дамъ, — говоритъ Коля.
     Она съѣла ягодку и сдѣлалась, што лучше и краше на свѣти ей нѣтъ. Она пришла къ царевны, та и спрашиватъ у ей:
     — Отце ты этака красива сдѣлалась?
     — А тамъ мужикъ торгуе такими ягодками, што какъ съѣшь, такъ красива и станешь.
     — Поди-ко купи мнѣ,—говоритъ царевна.
     Кухарка пришла къ Коли и говоритъ:
     — Продайте нашей царевны ягодку.
     Онъ и продалъ ягодку, а самъ пошелъ опеть къ той же бабушки. Царевна какъ съѣла ягодку, сдѣлалась съ хвостомъ, со рогами да съ горбомъ.
     Стали ю лѣцить. Дохтуровъ созвали, колдуновъ созвали — нихто не можетъ ю вылѣцить.
     Царь видить, што дѣло плохо, онъ и объявлятъ приказъ такой:
     — Хто вылѣцитъ мою доцерь, того царемъ и поставлю.
     Коля принарядилсе да пришелъ къ царю.
     — Што, — говоритъ, — у васъ доцька больна? Я вылѣцю.
     Если вылѣцишь — тебя царемъ поставлю — говоритъ царь.
     Коля и говоритъ:
     — Выстройте за городовой стѣной трежирную байну. Вотъ байну сейцясъ выстроили. Коля повезъ царевну. Привезъ, самы въ байну пришли, а прислугу оставили въ первой комнати. Вотъ Коля царевну горяцей водой оливатъ, прутомъ стегатъ по рогамъ да по хвосту, приговариватъ:
     — Не уцись мужиковъ пьяными поить да на Буянъ-Островъ отводить.
     Царевна крицитъ, а кухарка въ стѣну колотитсе:
     Ладно, — говоритъ, — я царю скажу, што ты ю бьешь.
     Царевна сблевала, маковку выблевала, Коля ю схватилъ, водой омылъ да проглотилъ. Затымъ далъ ей хорошу ягодку, она и сдѣлалась красавицей.
     Пріѣхали домой. Она прислуги и говоритъ:
     — Бога ради папы не говори.
     Пріѣхалъ царь. Онъ благословилъ царевну съ Колей. Оны повѣнцялись. Коля сталъ царемъ и сдѣлалъ пиръ на весь міръ.
 
 
      
  Д В А   Б Р А Т А Н А 
 
     Жили-были два братана. Одного звали Иваномъ, а другого Васильемъ. Оны ѣздили въ одно мѣсто денегъ воровать. Тамъ былъ камень. Этого камня звали Камень-Адамъ. Оны пріѣзжали къ камню и говорили:
    — Камень-Адамъ, откройсе.
    Онъ открывался и оны заходили туда и брали деньги.
    Одинъ разъ Иванъ позвалъ Василья за деньгамъ. Тотъ не захотѣлъ ѣхать. Ну Иванъ самъ къ камню и поѣхалъ.
    Вотъ пріѣхалъ онъ, взялъ золота цѣлый мѣшокъ и забылъ назвать „Адамъ”, одно и звегетъ:
    — Камешокъ, откройсе.
    Вдругъ, стукъ, гремъ... Розбойники идутъ. Пришли и говоря:
    — А воровалъ, воровалъ ды и попалъ.
    Взели Ивана, ды разрѣзали на шесь кусковъ.
    День нѣту дома Ивана, другой день нѣту — жена и приходитъ къ Василью и говоритъ:
    — Василь, у меня мужа два дня дома нѣту, ужъ не могу голову приложить, што съ имъ тамъ дѣется.
    Василій говоритъ:
    — Ну, два дня нѣту — дакъ нѣту добра.
    Одѣлся и поѣхалъ искать братана. Пріѣхалъ къ камню и видитъ: братанъ лежитъ разрѣзанъ на шесть кусковъ.
     Ну, онъ братана мертваго взелъ да еще мѣшокъ золота захватилъ и поѣхалъ, Привезли домой Ивана, а хоронить-то не хорошо такого. Жена и пошла къ одному швецю, который шубы сшивалъ съ кусковъ, и говоритъ ему:
    — Не можешь ли у меня мужа сшить съ кусковъ.
    Портной его сшилъ и похоронили.
    Вотъ разъ пріѣзжаютъ розбойники въ эту деревню и стали со швецемъ выпивать. Швець имъ и розсказалъ, какъ онъ целовѣка сшилъ. Разбойники у швеця хорошенько про все роспросили и уѣхали.
    Вотъ потомъ пріѣзжаютъ эты самы розбойники ко вдовы Ивана-двѣнадцеть въ кувшиньцяхъ въ телѣги на двори, а тринадцатый зашелъ въ избу. Его приняли за гостя, напоили, накормили. Потомъ онъ и говоритъ:
    — Куда бы мнѣ отдохнуть?
    — А ложись, — говоря, — на вышку.
     А самы спать повалились. А кухарка у ихъ была догадлива. Догадалась она, што тутъ не ладно. Она затопила въ своей комнати пецьку истопила деревяного масла и пришла на дворъ да обварила этыхъ всихъ двѣнадцать молодцевъ, а сама спать и повалилась.
     Вдругъ вставатъ этотъ розбойникъ,и приходитъ на дворъ, и будитъ этыхъ молодцевъ.
     — Вставайте, — говоритъ, — робята, нонь все спятъ.
     А молодцы-то не вставаютъ. Онъ видитъ, што одинъ остался, пошелъ обратно въ избу и спать повалилсе.
     Проспалъ до утра, а утромъ всталъ чаю напилсе и говоритъ:
     — Нельзя ли мнѣ будетъ съ вашей прислугой потанцевать?
      Хозейка и говоритъ:
     — Отце нельзя?—Если она желатъ-дакъ...
     Она говоритъ:
     — Я желаю.
     Созвали музыкавтовъ и пошли оны танцевать. Она смотритъ на его и видитъ, онъ хоцетъ только саблю выдернуть ды ей по шеи дат... Она возьметъ изъ подъ фартука какъ дернетъ саблю ды ему и по шеи.
     Вси обступили ю и крицятъ:
     — Да што ты, ошалѣла? Мужика то убила.
     Она и говоритъ.
     — Я-то не ошалѣла, не ошалѣли ли вы? Подите-ко посмотрите на двори. Я сегодня ноцью двѣнадцать розбойниковъ убила. Это не гости къ вамъ пріѣхали, а розбойники убивать васъ захотѣли.
      Хозейка ю взела, да поцѣловала, да къ себѣ за доцерь взела И все...
 
 
 
К А Т Е Н Ь К А
 
 
     Жилъ-былъ царь съ царицей. У ихъ была доць Катенька.
     Пріѣзжали разъ къ Катенькѣ гости: три кавалера. Приглашали оны Катеньку въ гости; говоря: 
     — Вотъ пріѣзжай къ намъ въ гости. Пріѣдешь — гору высоку увидишь, а на гори плита больша. Увидишь тамъ домъ больгшой, и заходи къ намъ въ гости.
     На второй день Катенька собралась и поѣхала. Вотъ пріѣхали оны къ горы, она и говоритъ куцеру: — Постой тутъ у горы: я скоро приду.
     Постоялъ, постоялъ куцеръ, видитъ Катеньки нѣтъ, взелъ да уѣхалъ. А Катенька на гору высоку выстала и домъ увидѣла. Эты самы кавалеры вкругъ дома ходя со саблями. Ю страхъ взелъ — она и не пошла къ имъ въ домъ. Свалилась она подъ каменну плиту да лежитъ и говоритъ:
     — Плита, плита, спаси меня.
     Вотъ приходятъ розбойники, бросаютъ подъ гору шляпы и говоря:
     — Кабы Катенька была, такъ бы на мелки куски ю розрѣзали да въ огонь бы бросили.
     Потомъ взели шляпы да пошли въ другой городъ людей рѣзать. Што Катенькѣ дѣлать? Она и зашла къ имъ въ домъ. А у ихъ въ доми-то жила прислуга, Дѣвкой-Чернышкой ю звали. Она, какъ увидѣла Катеньку, и говоритъ.
     — Куды ты пришла? Оны придутъ, дакъ тебя убьютъ.
     Катенька и говоритъ:
     — Куды хошь меня схорони, штобы оны не видѣли.
     Дѣвка и говоритъ ей:
     — Ну, ложись подъ кроватъ.
     А у ихъ завѣса была отъ зени до потолка.
     Вотъ послышался стукъ да гремъ. Розбойники идутъ.
     Привели розбойники барыню и говоря:
     — Ложь на столъ руки. Потомъ оны взели, отсѣкли ей пальци да розрубили на куски. Одинъ палець съ кольцемъ упалъ и покатилсе подъ кровать. Катенька взела и спрятала его въ карманъ.
     Вотъ розбойникъ розбойнику и говоритъ:
     — Поди да возьми подъ кроватью кольце-то.
     А Катенька лежитъ, а руки и ноги у ей дрожатъ.
     Другой розбойникъ отвѣцятъ:
     — А пускай оно тамъ лежитъ. Завтра возьмемъ.
     И пошли оны вси въ отдѣльню комнату вина пить.
     А Дѣвка-Чернышка взела Катеньку и повела на дорогу.
     Оны идутъ по сѣнямъ, а розбойники и спрашиваютъ:
     — Хто тамъ?
     А Дѣвка-Черяышка отвѣцятъ:'
     — Самъ отець Василій.
     Вышла Катенька на дорогу—мужикъ со сѣномъ ѣде.
     Она и говритъ ему:
     — Возьми ты, дедюшка, меня. Продай сѣно моему папы.
     Мужикъ ю взелъ, въ сѣно спряталъ, пріѣхалъ къ царю и спрашиватъ:
     — Не купите ли сѣна?
     А отець говоритъ:
     — Мы недавно купили — намъ сѣна не нать.
     — Купите. Въ сѣнѣ добро есть, — говоритъ мужикъ.
     Оны и купили сѣно. Какъ стали сѣно розрывать, а тамъ Катенька. Ну, царь съ царицей обрадовались — бѣда...
     Вотъ пріѣзжаютъ къ Катеньки опеть въ гости эты кавалеры и говорятъ Катенькѣ:
     — Отце жъ ты къ намъ въ гости не пріѣхала?
     — Я была, — отвѣцятъ Катенька, — у васъ завѣса отъ зени до потолка есть?
     — Это правда, это правда, — отвѣцяютъ розбойники.
     — У васъ Дѣвка-Чернышка есть?
     — Это правда, это правда, — говорятъ розбойники.
     — Вы привели барыню?
     — Это врешь, это врешь!
     — Вы отсѣкли ей пальци?
     — Это врешь, это врешь!
     Катенька и показыватъ имъ палець съ кольцемъ и спрашиватъ.
     — А это што?
     Тутъ розбойники и заскакали, ды не знаютъ куды и выскоцить. Потомъ ихъ заковали въ боцьку да бросили въ море. И сказки конець.
Просмотров: 756 | Добавил: jurist | Рейтинг: 5.0/5
Всего комментариев: 0
avatar