Вы вошли как Гость
Группа "Гости"Приветствуем Вас Гость!
Воскресенье, 24.09.2017, 22:18
Главная | Регистрация | Вход | RSS

Наш опрос

Оцените наш сайт
Всего ответов: 413

Поиск

Мы ВКонтакте

Погода в Колежме

Статистика сайта

Фольклор поморского села Колежма

Главная » 2010 » Февраль » 16 » Коппалина Авдотья Лупентьевна (Часть I)
22:07
Коппалина Авдотья Лупентьевна (Часть I)
Коппалина, Авдотья Лупентьевна
 
Тип персоналии: сказитель
Тип литературы: Русский фольклор
Годы жизни: род. около 1830
Библиографические сведения: Григорьев А.Д.: "Авдотья Лупе́нтьевна Ко́ппалина — колежемская крестьянка старуха около 70 лет. Нигде, кроме Колежмы, она не бывала. Она имеет двух дочерей, которые обе служат в козачихах. От нее мне удалось записать больше, чем от других. Это зависело с одной стороны от того, что она, будучи бедной, хотела заработать, а с другой от того, что она знала больше и лучше других. Тому, что она знает больше других, способствовала необходимость в одиночестве заниматься работой. Иногда она, по словам П. В. Посниковой, пела старины и стихи вместе с ней. А. Коппалина пропела мне двенадцать старин: 1) «Дунай и Настасья королевична» (Молодец и королевична), 2) «Дунай», 3) «Купанье Добрыни и неудавшаяся женитьба Алеши Поповича», 4) «Мать князя Михайлы губит его жену», 5) «Две поездки Ильи Муромца», 6) «Иван Грозный и его сын», 7) «Князь Дмитрий и его невеста Домна», 8) «Мать продает Ивана Гостиного сына», 9) «Козарин» (Казарянин), 10) «Бой Ильи Муромца с сыном», 11) «Князь, княгиня и старицы» и 12) «Нашествие французов в 1812 г.» (историческая песня), а также духовные стихи об Егории Храбром (1. о спасении девицы от змея и 2. мучение и поездка по Руси) и Алексее-человеке Божием и песню «Разбойники и атаманова любовница». Кроме того, она мне еще пропела стих о Вознесении Господнем, но согласно с другими вариантами (я его не записал). Она знает еще песню о Петре Великом, которую, по ее словам, привезли с моря, и духовные стихи о Лазаре и Онике-воине. Раньше она знала 1) старину о Хотене и 2) старину, где рассказывалось, что три татарина увезли девицу. Вероятно, это не Казарянин, которого она мне пропела; из этой старины она помнить только стихи:
                                                    «Русская земля потаиласе, 
                                                    Тотарская земля показаласе» <...>
Старинам она научилась в молодости от старухи-матери и старших сестер. По словам ее, как и других сказительниц, старины раньше пели во время поста, особенно Великого, когда петь обычные песни неудобно. Сама она поет их, когда ей при работе станет скучно. Песню о разбойниках и атамановой любовнице ей пел колежемец Иван Кочин, живший тогда в Колежме. Все пропетое ею она называла без различия стихами. Поет она хорошо. По ее словам, калики-каргополы более всего поют стихи о 12 пятницах, Лазаре и Михаиле архангеле.
 
Список текстов
 
             1. Дунай и Настасья королевична
             2. Дунай
             3. Купанье Добрыни и неудавшаяся женитьба Алеши Поповича
             4. Мать князя Михайлы губит его жену
             5. Две поездки Ильи Муромца
             6. Иван Грозный и его сын
             7. Князь Дмитрий и его невеста Домна
             8. Мать продает Ивана Гостиного сына
             9. Козарин
            10. Наезд на богатырскую заставу
            11. Князь, княгиня и старицы
            12. Нашествие французов в 1812 году
 
                      Жанр: Былины (старины), исторические песни
                      Собиратель: Григорьев А.Д.
                     Сведения о публикации: Архангельские былины и исторические песни, собранные А. Д. Григорьевым в 1899—1901 гг. с напевами, записанными посредством фонографа. Том 1. Издание Императорской Академии наук. Москва, 1904 г., 708 с. (переиздано в 2002 г.)
 
 
ДУНАЙ И НАСТАСЬЯ КОРОЛЕВИЧНА
(МОЛОДЕЦ И КОРОЛЕВИЧНА)

 
      Ходил Дунаюшко да из Орды в Орду,
      Из Орды в Орду да из Земли́ в Землю;
      Пришёл Дунай к королю в Орду. 
      Уж он три годы служил да во конюшниках,
5.   Уж он друго три служил да он во ключниках,
      Уж он третьё три служил да на новых сенях. 
      Уж уж [он] день стоит да на новых сенях;
      Ночку спит да в новой спалёнки
      Он на той кроваточки тесовыи,
10. Он на той периноцки пуховыи;
      Спит со душенькой с Настасьёй-королевицной.
      У того-ли короля да шаховинского
      Заводилось пированьицо, почестён пир.
      Не зовут Дуная на почестён пир, —
15. Он походит Дунай да на почестён пир;
      Унимат ёго Настасья-королевишна:
      «Не ходи, Дунай, да на почестён пир;
      Не ровно́, Дунаюшко, похвастаёшь,
      Не ровно словечико вымолвишь!»
20. Не слуша́л Дунай Настасьи-королевишной,
      Он похо́дит да Дунай на почестён пир,
      Он садился Дунай да за средни столы.
      Ище вси на пиру да напивалисе,
      Ище вси-ты на цосном да пьяныи-веселы,
25. Ище вси на пиру да приросх[в]астались:
      Иной-тот веть хвастат золотой казной,
      А иной-тот веть хвастат добрым конём,
      А иной-тот веть хвастат вострым копьём,
      А и умной-тот хвастат отцом-матушкой,
30. Да безумной-тот хвастат молодой жоной,
      Неразумной-тот хвастат родимой сестрой.(1)
      Тут сидит Дунаюшко, не ест, ни пьёт,
      Он не ест, ни пьёт да не кушаёт,
      Он ницем Дунай да не похвастаёт.
35. Тут спроговорил король да шаховинские:
      «Уж ты што же, Дунаюшко, не еш, не пьёш,
      Ты не еш, не пьёш, не кушаёш?» —
      «Ище́ нецем мне Дунаюшку похвастати:
      У м’ня нету Дуная золотой казны,
40. У м’ня нету Дунаюшка добра коня,
      У м’ня нету Дунаюшка востра копья,
      У м’ня нету Дуная отца-матушки,
      У м’ня нету Дуная молодой жоны,
      У м’ня нету Дуная родимо́й сёстры.
45. Уж я столько Дунаюшко похвастаю:
      Я ходил-гулял да из Орды в Орду,
      Из Орды в Орду да из Земли в Землю;
      Я пришол Дунай к королю в Литву;
      Уж я три годы служил у вас в конюшниках,
50. Уж я друго три служил у вас во ключниках,
      Уж я третьё три служил да на новы́х сенях;
      Уж я день стою да на новых сенях,
      Уж я ноцку да в новой спаленки 
      Я на той кроватоцки тесовыи,
55. Я на той периноцки пуховыи 
     Сп[л]ью со душенькой с Настасьюшкой с королевишной!» —
      Тут не синёё морё сколыбалосе, — 
      Королевьскоё серцё розгорелосе.
      Тут скрыцал король во первой нако́н:
60. «Уж вы ой еси, пановьи-улановьи,
      Вы такии злы поганыи тотарина!
      Вы берите Дуная да за белы руки,
      Вы ведите Дуная во чисто полё,
      Отрубите у Дуная буйну голову!»
65. Тута брали ёго панови-уланови
      И таки злы пога́ны тота́рина,
      Поводи́ли Дуная во чисто полё,
      Приводили Дуная на широкой двор.
      Тут спроговорил Дунай да таково слово:
70. «Уж вы ой еси, панови-уланови,
      Вы такие злы пога́ны тота́ряна! 
      Проводите тут Дуная вдоль по улици!»
      Проводили тут Дуная вдоль по улици.
      Тут скрыцал Дунай во первой након:
75. «Ты прости, прости, вольнёй белой свет!
      Прости, душенька Настасья-королевишна!
      Приупи́то было, приуедёно,
      В красни, в хороше́ да приухожоно,
      На бело́й груди да приулёжано!»
80. Во первой нако́н Настасьюшка не слышала.
      Он скрыцал Дунай да во второй након:
      «Ты прости, прости, да вольнёй белой свет! 
      Прости, душенька Настасья королевишьна!
      Приупито было, приуедёно,
85. В красни, в хороши́ да приухожоно,
      На белой груди было́ улёжано!»
      Во второй нако́н Настасьюшка услышала
       Бросаласе Настасьюшка по плеч в окно: 
      «Уж вы ой еси, па́нови-ула́нови,
90. Вы таки злы поганы тотарина!
      Вы ведите Дуная на широкой двор,
      Вы возьмите со коню́шна дво́ра ко́нюха,
      Вы сведите ёго да во чисто полё,
      Отрубите у ёго да буйну го́лову!»
95. Приводили Дуная на широкой двор.
      Надавала она злата, много серебра,
      Отпустила Дуная на свою́ волю,
98. Сама уехала да во чисто полё.(2)
 (1) В последних трех стихах «тот» можно счесть не только за член, но и за самостоятельное местоимение, заменяющее предшествующее ему существительное, которое следовало бы в таком случае отделить от местоимения запятой.
(2) Благодаря этому отъезду Настасьи-королевичны в Поле эта старина очень удобно связывается со следующей. Если отношение обеих старин первоначально было такое, как здесь, то понятно, почему в других вариантах старины о Дунае-свате Дунай является к королю как человек, знакомый с ним и его дочерями.

 

ДУНАЙ
 
      Заводилось пированьицо, почестён пир,
      Что-ль на тех князей, на бояров,
      Что-ль на тех ли полениц на удалыих.
      Солнышко ходит по горници,
5.   Головой он качат да выговариват:
      «Вси-ты во городи поженёны,
      У нас [в]се красные девушки повыданы, —
      Сто́лько я оди́н Владиме́р холо́ст хожу,
      Я холо́ст хожу да нежона́тыи;
10. Ище мне-ка кто знал да супротивницю,
      Ище кто мне-ка знал да супротив меня?»
      Да со той ли скамеёчки дубовыи 
      Выходит Дунаюшко Ивановиць.
      Он выходит Дунай да потихо́шенько,
15. Выступаёт Дунай да помалёшенько:
      «Еще я тебе знаю супротивницю,
      Ище я тебе знаю супротив тебя
      Да во той ли Земли да Шеховинскии
      У того ли у короля у леховинского;
20. У ёго есь две дочери хорошии:
      Да одна доць Настасья-королевишна,
      Да другая доць Апрасья-королевицьна;
      А тело́м-то бела, да и лицём-то красна,
      Брови-то у ёй чёрона соболя,
25. Да как очи-ты у ёй ясна сокола;
      Да с девяти лет она была запёрта
      Да за тридевять замоциком замнута;
      Да сидит она во тереми во высоком
      За тема за стёкла́мы за тёмныма.
30. Щобы солнышко на ё не оппёкло,
      Щобы буйныим ветром не овве́яло,
      Дураки щобы над ёй не надсмеелисе!»
      Ище йэты йему речи в слух пришли;
      Тут спроговорил Владымёр столинёкиёвской:
35. «Уж ты ой еси, Дунаюшко Ивановиць!
      Ты бери-тко много злата, чиста серебра,
      Ты бери-тко города да с пригоротыкамы (так)
      И поди ты в Землю да Шахивиньскую
      Ко тому ли королю да ляховиньскому;
40. Уж ты сватай-ко Апрасью-королевишьну!»
      Тут спроговорил Дунаюшко Ивановиць:
      «Мне не надоть много злата, чиста серебра,
      Мне не надоть городов да с пригоротыкамы;
      Только дай мне Дунаюшку добра коня,
45. Ище дай мне Дунаю две дружиночки 
      Да таких ли дружин — да супротив меня!» 
      Тут спроговорит солнышко владымерьско: 
      «Ты выберай-ко коня да самолутшаго; 
      Выберай-ко дружинку, кого тебе-ка нать (1)»
50. Выберал тут Дунаюшко добра коня;
      Выберал он дружин, каких ёму тут наб (2).
      Только видели Дунаюшка седуцись,
      Да не видели Ивановиця поедуцись: 
      Во чистом-то поли да курёва стоит,
55. Курёва стоит да дым столбом валит.
      Приезжал тут Дунай да во цисто полё
      Да роздёрнул в чистом поли-то белы шатры.
      Во шатры-то веть спит да кра[с]на девица
      Да как молода Настасья-королевишна.
60. Да оставил тут веть Дунай две дружиночки,
      Да пошёл тут Дунай да к королю в Литву.
      Он не спрашиват у ворот да приворотеников.
      Становилса Дунай да о середь двора, 
      Тут скрыцал веть Дунай да во всю голову:
65. «Уж ты ой еси, король да шаховинскии,
      Шаховинскии да и король ляховинскии!
      Я пришёл к тебе служить да не по-старому,
      Не по-старому служить да не по-прежному;
      Я пришол к тебе Дунаюшко посвататьсе
70. На твоёй ли на любезной на дочери,
      Я на молодой на Апросьи-королевишьной!»
      Тут скрыцал веть король во перво́й нако́н:
      «Уж вы ой еси, по́нови-уланови,
      Вы таки злы поганыи тотарина!
75. Вы берите Дуная за белы руки,
      Вы ведите Дуная во чисто полё,
      Отрубите у Дуная буйну голову!»
      Тут приходят к ёму панови-уланови,
      Да приходят к Дунаюшку да по́ двою,
80. Да приходят к Дунаюшку по́ трою,
      Да прибегают к Дунаю деся́ткамы.
      На двори-то народу мало ставитсе (3);
      А стоит тут Дунай не пошатнетсе,
      Уж он с ношки на ношку не проступыват.
85. Скрыцал тут Дунай во второй након:
      «Уж ты ой еси, король да шаховинскии!
      Я пришол к тебе служить да не по-старому,
      Я пришол к тебе Дунаюшко посвататсе
      На твоёй ли на любезной на доцери,
90. Я на молодой Апра́сьи-королевишьной!»
      Тут скрыцал веть король во второй након:
      «Уж вы ой еси, панови-уланови, 
      Таки злы поганыи тота́рёна!
       Вы берите-ко Дуная за белы руки,
95.  Вы ведите-ко Дуная в нову горницю!»
       Тута брали ёго панови-уланови,
       Приводили тут Дуная в нову горницю.
       Уж он крест-тот кладёт по-писаному,
       Он поклон-тот кладёт да по-уцёному,
100. Он цёлом тут веть бьёт да на вси стороны:
       «Уж ты здрастуй, король, да с королихою,
       Со двума-то с любезныма со дочерьма!»
       Вынема́л тут ерлы́к с-по́д право́й полы, 
       Тут бросал он ерлы́к о дубо́вой стол, —
105. Да дубовая дощочка пригибаласе.
       Тут спроговорит король да таково слово:
       «Ты один ли пришёл аль не оди́н сюды?»
       Тут спроговорит Дунай да таково слово:
       «У м’ня есь у Дуная две дружиночки
110. Да таки ли дружины — супротив меня (4)!» 
       Тута брал веть король да золоты ключи; 
       Отмыкал веть король да высок терём; 
       Он доходил до любезной до до́чери,
114. Он до молодоя Апрасьи-королевичьной.
Король спросил ее, хочет ли она замуж за Владимира. Она говорит, что, если он не отдаст ее, они «розобьют» его царство. Король выдал ее Дунаю с тридцатью кораблями, наполненными златом и серебром. Они поехали морем, а Дунай «горой» (берегом). Он встретил в шатре Настасью-королевишну, взял ее за себя и приехал ко Владимиру. Сделали пир. Настасья похвастала, что [вы]стрелит в кольцо и не заденет Дуная, и сделала так. Дунай рассердился и также хотел выстрелить. Она отговаривала. Он не послушался и застрелил ее за третьим разом, а сам бросился на ножи. 

(1) «Нать» = надоть.
(2) Наб — надобно
(3) «Ставитсе» = «остается».
(4) Во второй раз сказительница пропела «миня».



КУПАНИЕ ДОБРЫНИ И НЕУДАВШАЯСЯ ЖЕНИТЬБА АЛЁШИ ПОПОВИЧА
 
Приутихни-приумолкни, морё синёё:(1)
Приутихли-приумолкли круты красны берешки,
Гляжуцись-смотрицись да во чисто полё.
Що-ли не белая берёза в поли клонитсе,
5. Не кудрявая зелёна приклоняитсе, —
Тут стоит Добрынюшка у ро́дной матушки,
Уж он бьёт целом да во сыру землю:
«Бласлови Добрыни, да сударь-матушка,
Мне повыехать Добрыни во чисто полё,
10. Во чисто полё поля́ковать,
Людей посмотреть да себя по́казать!»
Не дала-та ёму мать блаславе́ньица (2).
Уж он бьёт челом да во второй након,
Уж он бьёт целом да во третей након;
15. Не могла ёго матушка отнетисе (3),
[О]на дала бласловеньицё великоё,
[О]на сама Добрынюшки наказыват:
«Ты послушай-ко, да чадо милоё!
Поедёшь во чисто полё поляковать,
20. Уж ты станёш купаться во Ёрдан-реки, —
Не плови, Добрынюшка, за первой струй!
Запловёшь, Добрынюшка, за первой струй, —
Не плови, Добрынюшка, за дру́гой стру́й!
Запловёшь, Добрынюшка, за другой струй, —
25. Не плови, Добрынюшка, за третий струй!
Запловёшь, Добрынюшка, за третий струй —
Налетит змея да семиглавая,
Унесёт тебя да в горы высоки́
К малым деточкам на съиденьицё,
30. Ко змеёнышам да на тоценьицё (4)!»
Он со матушкой тут роспрощаитсе,
С молодой жоной да роставаетсе:
«Ты прости, прости, да родна матушка!
Ты прости, моя да молодая жона,
35. Уж ты молоденька Наста[сь]юшка Микитична!
Ище жди меня да ровно три года,
Уж ты жди меня да еще друго три,
Уж ты жди меня да еще третьё три;
Ты [не] мож меня дождатса в девять лет —
40. Хоть вдовой живи, хоть замуж поди́;
Ты поди замуж за кня́зей и за бояров —
Не ходи-тко за Олёшу за Поповица:
У м’ня Олёшенька Поповиц веть крестёвой брат,
У нас с им пописи́ попи́саны!»
45. Она ждала, ждала Добрынюшку три годы,
Она ждала, ждала Добрынюшку друго три,
Она ждала, ждала Добрынюшку третьё три —
Не могла она ёго дождаться в деветь лет.
Ой князья-ты, бояра за ею сватают, —
50. Она женьщина была не глупая:
Она заму́ж идти не металасе,
Всё Добрынюшку дожидаласе.
Она ждала, ждала Добрынюшку двенатцеть лет.
Уж тут засватался Олёшенька Поповиць-кнезь,
55. А-й как солнышко ходит большим сватухом,
А-й кнегинушка ходит, подговариват:
«Ты поди, поди, да молода вдова, —
У тебя Добрынюшки живого нет!»
Тут пришла калика перехожая
60. Под Настасьино любо́ да под окошочко.
Тут бросалась Настасьюшка по плец в окно:
«Уж ой еси, калика перехожая!
Ты дав[н]о-ль, калика, из чиста́ поля?» —
«Из чиста поля да я вцерашна дня». —
65. «Не видал ли ты Добрынюшки там езджучись?»
Отвечат ей калика таково слово:
«У тебя Добрынюшки живо́го нет:
Во чисто́м поли да он убит лежит,
Скрозь белы груди да трава выросла,
70. Скрозь ясны оци да цветы росцвели!»
Тут кнегинушка да сгорёваласе,
За Олёша заму́ж да отправля́ласе.
А-й сегодни у Олёши рукобитьицо,
А-й как завтра у Олёшеньки смотреньицё,
75. Послезавтра Олёшенька к веньцю пойдёт.
Тут пошла калика перехожая
Що во тоё-ли да во тоё-ли цисто полё;
А-й настрету едёт Добрыня на добро́м кони.
Соходи́л Добры́ня со добра́ коня,
80. Станови́л кали́ку супроти́в собя́:
«Уж ты ой есь, калика перехожая!
Ты давно ль, калика, из Нова́-града?» —
«Из Нова-града да я вцерашна дня». —
«Ище всё ли в городи по-старому,
85. Всё по-старому в Кийёви, по-пре́жному ль?
Що ль по-старому цярит солнышко Владымерьско?
Ище жива ли кнегинушка Апраксия?
Ище жива ли моя да родна матушка?
Ище жива ли моя молода́ жона?»
90. Отвецат ёму калика перехожая:
«Ище всё во городи по-ста́рому,
Всё [по]-старому во Киёви, по-прежному:
Що-ль по-старому церит солнышко Владимерьско,
Ище жива кнегинушка Апраксия,
95. Ище жива твоя родна матушка
И здорова твоя веть молода жона;
Молода жона твоя заму́ж пошла́
За того-ли за Олёшку за Поповиця;
А-й вцерась у них было рукобитьицо,
100. А-й сегодни у Олёшеньки смотреньицо,
А-й как завтра Поповиць к венцю пойдёт!»
Тут спроговорил Добрыня таково́ слово:
«Уж ой еси, калика перехожая!
Уж ты дай-ко мне-ка платья калицьёго,
105. Ты возьми-тко моё-то платьё цветноё!»
Тут спроговорит калика таково слово:
«Не даю я тебе платья-то калицьёго,
Не возьму я твоёго-то платья цветного:
На твоё-то платьицо люди зарятся!»
110. Тут он брал калику за жолты кудри,
Он бросал калику о сыру землю,
Он снимал с калики платьё нищоё,
Он давал он своё-то платьё цветноё,
Приезжал Добрыня к широку двору;
115. Он коня вязал да к дубову столбу,
К дубову столбу да к золоту кольцю;
Он насыпывал пшеници белопшонныи.
Он ступил, Добрыня, в нову горницю:
А-й Олёшенька Поповиць за столом сидит,
120. А-й как солнышко Владымерьско — тысяцким,
А ёго млада кнегина у стола стоит,
На подноси цяри́ да зелена́ вина.
Тут взыграл Добрыня в золоты гусли.
По гуслям ёго кнегиня приметила,
125. Тут спроговорит кнегина таково слово:
«Уж ты ой еси, солнышко Владымерьско!
Прикажите поднести мне-ка цару́ вина
Ище́ йэтому калики перехожому:
Мне ёго́ гусли да показалисе!»
130. Наливали цару́ да зелена вина;
Испивал Добрынюшка всю́ до дна
(Ище их цара́ — да полтора́ ведра!).
Тут взыграл Добрыня во второ́й нако́н;
По гусля́м кнегина ёго́ приме́тила,
135. Тут спроговорит кнегина таково́ слово:
«Уж ты ой еси, солнышко Владымерьско!
Прикажите мне-ка поднести другу́ цару
Ище этому калику перехожому:
Мне ёго гусли́ да показа́лисе!»
140. Наливали цару да зелёна́ вина;
Испивал Добрынюшка всю́ до дна
(Ище их цара — да полтора ведра!),
Он спустил в цару да свой злачон перстень
(Оне тем перстнём да обручалисе!),
145. Тут спрогов[ор]ил Добрыня таково слово:
«Уж ты ой еси, Олёшенька Поповиць-кнезь!
Не тебе бы веть за столом сидеть;
Уж ты ой еси, солнышко Влады́мерьско!
Не тебе веть сидеть да будёт тысяцким;
150. Не моёй бы кнегины у стола́ стоять,
Не носит (5) бы цяры да зелёна вина;
Що-ль у нас в граду было три жо́ноцки:
А-й да две жоночки да две рязаночки,
Третья жоночка — моя Настасьюшка!»
155. Уж он брал Олёшу за желты кудри,
Он бросал Олёшу о дубовой пол.
Ищо столько Олёшенька жонат бывал,
158. Ищо столько Поповиць и с женой сыпал.

 
(1) Обращение, по-видимому, ошибка, ср. следующую конструкцию.
(2) [Указав, что так у него «записано», в публикации текста Григорьев дал: «благослове́ньица». — Ред.]
(3) «Отнетисе» [Ср. «отнекиваться». — Ред.]происходит от слов «от» + «нет» и значит «отказать».
(4) Тоценьице — точеньице (от: «точить» — изъедать, изгрызать).
(5) ранее пропела «Подносить», а потом исправила на «Не носить».



МАТЬ КНЯЗЯ МИХАЙЛА ГУБИТ ЕГО ЖЕНУ
 
Поехал кнезь Михайла во чистоё полё,
Он наказыват своёй маменьки родимыи:
«Уж ты ой еси, моя маменька родная!
Уж ты пой-корми мою кнегинушку
5. Ты медо́вою е́ю водою [так],
Ты корми-ко ю колачиком пшени́чным,
Уж ты дай ей высыпатьсе до воскресе́нскии обе́дни!»
Не успел Михайла-князь да с двора съехати, —
Бросала́сь ёго́ ма́менька родна́я,
10. Истопляла она умы́льню(1)-па́рну ба́йну,
В калину́ нажгла валючоё каменьё.
Она брала ёго младую княгину
Что-ль за ёй за руцки за белыи,
Что-ль за ёй за персни злачоныи, —
15. Поводила ю во мыльню-парну байну:
Роспорола у ей нежныи груди,
Навалила каменья горе́чего,
Завертела в хрупщату́ю(2) камо́чку(3);
Закупи́ра(4) в белодубову коло́ду.
20. Сама кры́кнула-зы́кнула
Што-ль своим зыцным го́лосом:
«Уж вы слуги мои, слуги верны,
Слуги верны, безызменны!
Вы снесите-тко колоду сыродубову,
25. Вы броси́те ей сере́дь мо́ря си́него!»
У Михайлы конь да на коленка пал (2 раза),
Тут Михайла-князь да догода́лсе:
«Охте мне-чюшки! У меня в дому да нездорово:
А либо маменьки моёй не стало,
30. Либо младые моёй кнеги́ны,
Ли́бо бе́лыи моёй беля́ныи(5)!»
Воротилсе князь Михайла с половины дорошки широкии.
Приезжал Михайла к широку двору:
Он коня вязал да к дубову столбу,
35. К дубову столбу да к золоту кольцю;
Он насыпывал пшеницы белопшонныи.
Тут ступил Михайла-князь да на широкой двор,
Тут стойе́ли ёго слу́ги ве́рныи:
«Уж слуги ль мои, слу́ги ве́рныи!
40. Ище всё ли у меня в дому здорово?»
Ёму слуги отвечали:
«Ище всё, всё, суда́рь Миха́йла,
У тебя в дому здоро́во!»
Тут ступи́л Миха́йла на новы́ сени́,
45. Тут стояли ёго слуги верны:
«Уж вы слуги мои, слуги верны,
Слуги верны вы да без[ъ]изменныи!
Ище всё ли у меня в дому здорово?»
Ёму слуги поклонились:
50. «Ты прости, прости, Михайла, — виноватыи:
Что-ль не стало у тебя младыи кнегины,
Твоёй белыи беляныи!
Не успел ты, князь Михайла, с двора съехати, —
Бросала́се твоя ма́менька родна́я,
55. Истопляла она умы́льню-парну байну,
В калину́ нажгла валючоё каменью,
А брала твою младу княги́ну
Что-ль за ёй за ручки за белыи,
Что-ль за ёй за персни злачоныи,
60. Поводила ю во умыльню-парну байню,
Роспорола у ёй нежныи груди,
Навалила каменья горечего,
Завертела в хрупщатую камо́чку,
Закопала в сыродубову колоду,
65. Са́ма крикнула-зы́кнула:
"Слуги-ль мои, слуги ве́рны,
Слуги верны, безызме́нны!
Вы снеси́те и броси́те и ту колоду сыроду́бову
О сере́дь вы моря си́него!”»
70. Тут не мог Михайла-князь да тоски стосковать, —
Он броса́лся с невода́ми шелко́выма.
Он перву́ю тоню́ заки́нул, —
Что-ль попала ёму рыбина́ в пятьсот рублей.
Он другую тоню заки́нул, —
75. Что-ль попала ёму рыбина в целу в тысищу.
Уж он взял ты две рыбины,
Уж он бросил на́зать в морё синёё.
Он третю тоню заки́нул, —
Ёму попа́ла колода сыроду́бова.
80. Он роскупорил колоду сыроду́бову,
Он росвёртывал камо́чку хрупщатую,
Посмотрел у ёй в серци да три зазно́бушки:
Что́-ль перва́ у ёй в серци́ зазно́ба —
Она со мной жила доро́дно(6),
85. А друга у ёй в серци зазноба —
Не хотелосе младе́нькой
Со белы́м светом ростатьсе;
А-й третя́ у ёй в серци́ зазно́ба —
А-й дитя у ёй в утробы.
90. Тут не мог Михайла-князь да тоски стосковать, —
Он бросалса на три ножицка була́тныих,
Тут спрого́ворит ёго ма́менька родна́я:
«Ох, я грешно согрешила;
Три души я грешна погубила:
95. Уж я первую грешна душу —
Одина́кого сво́ёго сы́на,
Уж я дру́гу гре́шная ду́шу —
Одина́кую свойю нивёску,
Уж я третю грешная душу —
100. Я младе́ня во утробе!» 


(1) Умыльня — мыльня
(2) Хрупщатая — хрущатая, хрустящая, жесткая; с «кружчатым» узором.  
(3) Камочка (ласково), камка — шелковая цветная узорчатая ткань, обычно служившая «землей» для золотошвейной работы.
(4) = закупорила.
(5) Беляна — белотелая красавица.
(6) = хорошо.



ДВЕ ПОЕЗДКИ ИЛЬИ МУРОМЦА 
 
Да как был-жил у старого доброй конь:
Да за реку-ту перевозу не спрашивал,
Да уж реки, озёры на околы скакал,
Да уж он синёйи моря да промеж ног пущал.
5. Да приехавши стал во чисто полё,
Да наехавши стал сер валюч камень.
Да на каме[не]шки потпись да потписана:
«Во дороженьку мне-ка ехать, — убиту быть;
Да во другую-ту ехать, — богату быть;
10. Да во третюю ехать, — жонату быть».
Да стоит тут старой, дивуитсе;
Головой он кацат, выговариват:
«Да от младости веть я ездил до старости,
На веку я такого чюда не видывал
15. Да не видывал я веть цюдушка, не слыхивал;
Да нашто мне-ка старому жонату быть?
Мне-ка младая взеть, так то — корысть цюжа;
Да мне-ка старая взеть — да замены нет,
Да замены нет от ёй: да на пеци сидеть,
20. Да на пеци сидеть да кашой кормить;
Нацто мне-ка стару богату быть?
Да как нет у м’ня старого молодой жоны,
Да молодой нету жоны да любимой семьи,
Да любимой нету семьи да малых детоцек;
25. Да у меня некому держать платя цветного,
Да у меня некому тощить золотой козны;
Я поеду в ту дорошку, где убиту быть».
Да попроехал он Гнею(1) богатую,
Да не доехал до Корелы проклятыи, —
30. Да тут стоит сорок воров, сорок розбойников
Да таких-ли ноцных подорожников.
Да оны тут ёго старого убити хотят,
Со конём да со животом-то хотят розлучит[ь].
Да тут спро[го]ворит он таково слово:
35. «Да уж вы ой еси, воры-розбойники
Да таки-ли вы ноцны да подорожники!
Да ище веть-то(2) меня ста́рого не́ по що,
Да ище взеть у меня у старого да нецого:
Золотой-то козны да не слуци́лосе;
40. Лиш-ет(3) столько у старого пригодилосе(4)
Да-й сапошки на ношка[х] да семи шолко́в
Да семи-то шелков да семи́ рублёв;
Да ище есь у меня старого доброй конь;
Да у той-ли у доброй лошади
45. Да есь церкаскоё седёлышко неседьлано,
Да есь заморьская узда да необуздана;
Да есь в пятах-носах по яхонту —
Да не ради красы, да ради кре́пости —
Да для тёмной осённой да ноценьки,
50. Да где ходит-гуляёт мой доброй конь;
Да ище есь у меня старого на руки персте́нь,
На руки тот перстень петдесят рублей;
Да ище есь у
меня старого на главы́ шоло́м».
Да тут спроговорят веть воры-розбойники
55. Да таки-ли ноцны подорожники:
«Да ище́ не́цого́ со ста́рым розгова́ривать!»
Да снимал тута старый со главы шолом;
В кою сторону махнёт, — улица лёжит,
Да назат он отмахнёт, — да переулоцек.
60. Да прибил тут стар всих до йединого,
Не оставил он тотарина на семяна.
Поварацивал (так)тут старой дубра(5) коня,
Да приехал стар да во чисто полё,
Да на камешки он потпись потписывал:
65. «В дороженьку я съезди́л, уби́т не стал».
Он поехал в ту дорошку, где жонату быть.
Приезжал тут стар ко крылецику.
Выходила тут девиця-душа красная,
Да брала тут стара за белы руки,
70. Поводила стара в нову горницю
Да ложила на кроваточку на тесовую:
«Да ложись-ко ты, старой, ко стенки спать».
Да тут спроговорит старой таково слово:
«Да дорожныи люди не у стенки спят (2 раза весь стих);
75. Ты ложись-ко сама́, красна девиця!»
Овернуласе кроваточка тисовая,
Да упала тут девиця во глубок погрёб.
Роскричали там: «Сама летит! Сама летит!»
Да как брал тут стар золоты ключи,
80. Отмыкал тут он старой глубок погрёп —
Выходило тут сорок попов поповицов,
82. Выходило сорок дьяков дьяковицов.
 
(1) На вопрос мой: что такое Гнея? сказительница отвечала: «волость, видно, такая». [«Гнея богатая» искажение исконного: «Индия богатая». Ср. № 32 стих 24. — Ред.]
(2) Ошибочно вм. «беть», т. е. «бить».
(3) = лишь [лишь ведь, вот. — Ред.]
(4) Пригодиться — иметься; найтись.
(5) Дубра коня (род. падеж единств. числа) — добра коня.
Просмотров: 978 | Добавил: jurist | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar